Пути к истине. Христианские мотивы в повести М.Горького "Мать"
Пути к истине. Христианские мотивы
в повести М.Горького "Мать"




Отношение к художественному наследию М.Горького в последнее десятилетие заметно изменилось. Переоценка ценностей сыграла благотворную роль, позволив за хрестоматийным глянцем увидеть действительно большого, сложного и противоречивого художника. Больше всего в прошлом не повезло "очень своевременной книге" - повести "Мать". Воспринятая и трактуемая исключительно с идеологической точки зрения, она превратилась чуть ли не в политпросветовский учебник, обязательное пособие по взращиванию сознательных борцов за социалистические идеалы. Спору нет, к этим идеалам Горький относился трепетно. Однако социализм воспринимался и трактовался им далеко не с позиций ортодоксального большевизма. Писатель С.С.Кондурушкин оставил интересную дневниковую запись о встрече на Капри: "Когда я сказал, что мы теперь переживаем время зарождения новой религии, социалистической, Бог - человечества коллектив! Рай - земля, - Горький охотно подхватил, согласился. Но социал-демократы набросились. "Машина, материализм - а вы - религия". Разговор свели на то, что им по партийным соображениям неудобно называть социализм - религией". Но уже за несколько лет до состоявшейся беседы - в повести "Мать" - Горький высказывал похожие мысли. Размышляя о людях, хотящих знать правду, Ниловна сравнивает свои ощущения с тем, что испытывает в церкви перед началом службы: "там зажгут свечку перед образом, там затеплят и - понемножку гонят темноту, освещая Божий дом". "...Божий дом - вся земля", - декларирует профессиональная революционерка Софья. Вера, Бог, душа, Христос - эти слова, явно не вписывающиеся в большевистскую доктрину, основой которой был воинствующий атеизм, в тексте повести встречаются слишком часто, чтобы не придавать этому значения. Существом веры Горький считал "неугасающую сердечную мысль". С этих позиций он оценивал и христианство, "подавившее в человеке зверя и разбудившее в нем совесть - чувство любви к людям, потребность думать о благе всех людей". Горький видел в этой религии "великий дух идеализма", "выражающийся в неустанном стремлении к переустройству мира на новых началах равенства и справедливости". Решить вопрос о Боге означало не только решить вопрос об идеале, определить главную и конечную цель движения как некий конкретный образ, реальную модель, писатель ее отвергал не только в христианстве, но и в собственно художественном творчестве. Горький стремился в самом религиозном напряжении русского человека раскрыть таящиеся потенции к переустройству мира (именно это значение писатель придавал понятию религиозное чувство, считая его "радостным и гордым чувством сознания гармонического единения человека и вселенной"). Вопрос об истоках образа (не о прототипе!) Ниловны исследователями не поднимался. Между тем решить эту проблему необходимо, иначе многое в концепции Горького будет неясно. Думаем, что одним из истоков этого образа следует считать сказания о Богородице - в первую очередь "Сон Богородицы" (СБ) и "Хождения Богородицы по мукам" (ХБМ). На будущего писателя глубокое впечатление произвели легенды о матери Христа в изложении бабушки. В "Детстве" отразилось его глубокое личностное отношение к любимому народом персонажу - вплоть до отождествления Приснодевы с бабушкой. Говоря о народно-религиозных мотивах в повести "Мать", прежде всего отметим выбор Ниловны в качестве центрального персонажа, через призму восприятия которого передается происходящее. В народных сказаниях страдания Христа также показаны сквозь муки Богородицы. Есть в повести эпизоды, где народно-религиозные истоки видны, так сказать, "невооруженным глазом". В самом начале второй части Ниловне снится сон, который при ближайшем рассмотрении оказывается контаминацией реальных впечатлений героини и "Сна Богородицы". Сравним: "Мать" Снился ей желтый песчаный курган за болотом, по дороге в город. На краю его, под обрывом, спускавшимся к ямам, где брали песок, стоял Павел и голосом Андрея тихо, звучно пел: Вставай, подымайся, рабочий народ... Она шла мимо кургана по дороге и, приложив ладонь ко лбу, смотрела на сына. На фоне голубого неба его фигура была очерчена четко и резко. Она совестилась подойти к нему, потому что была беременна. И на руках у нее тоже был ребенок. Пошла дальше. На поле дети играли в мяч, было их много, и мяч был красный. Ребенок потянулся к ним с ее рук и громко заплакал. Она дала ему грудь и воротилась назад, а на кургане уже стояли солдаты, направляя на нее штыки. Она быстро побежала к церкви, стоявшей посреди поля, к белой, легкой церкви, построенной словно из облаков и неизмеримо высокой. Там кого-то хоронили, гроб был большой, черный, наглухо закрытый крышкой. Но священник и дьякон ходили по церкви в белых ризах и пели: Христос воскресе из мертвых... "Сон Богородицы" "Мати Мария, Где ты спала, ночевала?" "Во Божьей церкви, во соборе, У Христа Бога на престоле, Мне приснился сон страшный; Будто я Христа Бога породила, В пелену Его пеленала, В шелковый пояс обвивала... Тут пришли жиды, не христиане, Взяли нашего Бога, распинали, В ручки, ножки гвоздей натыкали". Стали ангелы ее утешать: "Ты не плачь, не плачь, Мать Мария, Твой сын воскреснет из гроба. Затрубите вы в трубу золотую, Встаньте вы, живые и мертвые! Праведным душам - Царствие Небесное, А грешным душам - ад кромешный: Им в огне гореть - не сгореть, И в смоле кипеть - не скипеть". Ряд деталей приведенных текстов совпадает. Во-первых, конечно, это ситуация сна. Однако в фольклорном тексте сон - пророчество, откровение - предшествует событию. У Горького сон и завершает событие (не только демонстрацию, но и вообще предыдущий период), и предваряет дальнейшее развитие действия (уже поселившись в городе, Ниловна, "...видя на нем <лице жизни. - А.К.> морщины раздумья и раздражения... и радовалась, и пугалась. Радовалась - потому что считала это делом сына, боялась - зная, что если он выйдет из тюрьмы, то встанет впереди всех , на самом опасном месте. И погибнет"). Это существенно, поскольку отражает исторический аспект изображения, еще не осознанный Ниловной, но уже живущий в ее сознании. Подчеркнутые нами детали работают и на пробуждение в воображении читателя ассоциаций с евангельским текстом. Солдаты на горе напоминают стражников, окруживших Голгофу. И одновременно - поскольку мать несет на руках младенца, а солдаты направляют на нее штыки - всплывает мотив избиения младенцев по приказу Ирода. Отметим и возникающую аллюзию сюжета ХБМ ("полет" матери в бездонную глубину; заметим, что бездна в канонических библейских текстах и в религиозном фольклоре неизменно ассоциируется с адом; у Горького, кстати, этот мотив подчеркнут типично "адским" звуком - завыванием). Очевидно, в сознании писателя мотивы избиения младенцев и "Хождения" были связаны. Связь эта вполне объяснима. Кому, как не Богородице, могут быть понятны муки людские, раз она мать не только Христа, но и рода человеческого (вспомним легенду Акулины Ивановны, считавшей, что Богородица прежде всех была). Совпадает и такая деталь, как гроб, над которым звучат евангельские, пасхальные песни. Путь Ниловны: через сына и других она обретает себя - Мать. Происходит интереснейший и важнейший сдвиг в художественной структуре повести. До этого момента Ниловна главным образом была объектом авторского внимания и, кроме того, выполняла функцию призмы, через которую рассматривалось происходящее. Теперь она становится почти полноправным субъектом повествования и, если так можно сказать, сутью событий, Событием, организующим все течение жизни. Высказывания и оценки Ниловны практически не корректируются автором. Вся вторая часть - с мучительного если бы я имела слова, чтобы сказать про свое, материнское до апофеоза - речи на вокзале - проникнута вызреванием этого Слова. Это еще один ключ к символике беременности в сне Ниловны. Эта беременность Словом - Логосом. Вновь возникают ассоциации с евангелием Иоанна Богослова: он и прозвище получил именно потому, что его благовествование начинается иначе, чем синоптические: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его". Используя в "Матери" ту же символику, писатель придает ей новое смысловое наполнение, точнее - задает иное направление. Не слово становится плотью, но плоть, обретая Слово, через него и в нем познает себя как жизнь и только поэтому и становится Жизнью. Истина рождается на земле - землей (сердцем земли), самой жизнью и страданиями человеческими, но благодаря ей человек и человечество неуклонно приближаются к собственному идеальному представлению о себе - к Богу. Потому-то тема выпрямления матери непосредственно связана с ее размышлениями о Христе - реализуется в постепенном включении Христа в число собственных детей: она "все больше думала о Христе и о людях, которые, не упоминая имени Его, как будто даже не зная о Нем, жили - казалось ей - по Его заветам и, подобно Ему считая землю царством бедных, желали разделить поровну между людьми все богатства земли. ...росла в душе ее эта дума, углубляясь и обнимая все видимое ею, все, что слышала она, росла, принимая светлое лицо молитвы (sic! - вот оно, отождествление слова и зрительного образа. - А.К.), ровным огнем обливавшей темный мир, всю жизнь и всех людей. И ей казалось, что Сам Христос, которого она всегда любила смутной любовью - сложным чувством, где страх был тесно связан с надеждой и умиление с печалью, - Христос теперь стал ближе к ней и был уже иным - выше и виднее для нее, радостнее и светлее лицом, - точно Он в самом деле воскресал для жизни, омытый, оживленный горячею кровью, которую люди щедро пролили во имя Его, целомудренно не возглашая имени несчастного друга людей". С этой точки зрения понятно, почему в сознании Ниловны образ сына "вырастал до размеров героя сказки, он соединял в себе все честные, смелые слова, которые она слышала, всех людей, которые ей нравились, все героическое и светлое, что она знала". Вторая часть построена на передвижениях Ниловны (тема пути) ("ей вдруг захотелось пойти куда-то по дорогам, мимо лесов и деревень, с котомкой за плечами, с палкой в руке"), причем усиливается центростремительная тенденция, в силу которой в центре происходящего оказывается именно она. Здесь возникают важные ассоциации с образом всечеловека, "неустанно идущего по земле, очищая с нее плесень лжи, обнажая перед глазами людей правду жизни". Его облик составлялся в воображении Ниловны из всех честных людей, виденных ею и знакомых по рассказам сына и его товарищей. Теперь же, "переодетая монахиней, торговкой кружевами, зажиточной мещанкой или богомолкой-странницей, она разъезжала и расхаживала по губерниям с мешком за спиной или чемоданом в руках". Множественность обличий героини наглядно и обыденно овеществляет массу честных людей, делающих одно святое дело. Канонические тексты и народные сказания о Богородице высшими моментами Ее бытия считают рождение Христа, ее присутствие при крестной муке Господа и успение. В повести Горького житийные мотивы переосмысливаются, причем именно в русле тенденций фольклорной трактовки Богоматери. Суть их - в придании Богородице статуса большей активности, вплоть до замещения - в определенном смысле, конечно, - самого Христа. Поэтому, переселяясь в город, Ниловна, которой Николай Иванович предлагает работу по дому, требует, чтобы ей дали настоящее дело. Заявленные в начале второй части ассоциации с образом Богородицы реализуются и далее. После ареста сына Власова приезжает на житье в город к Николаю Ивановичу ("Я... условился с Павлом и Андреем, что если их арестуют, на другой же день я должен переселить вас в город", - объясняет он). В приведенном стихе Иисус "спокидает" мать "на Иоанна, свет Богослова, на друга Христова". Эта деталь канонического происхождения: "Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее себе". (Ин.19:26). По преданиям, Богородица с тех пор тихо жила в доме Иоанна, деля время между молитвами и рукоделием, и посещала места, имеющие отношение к истории жизни Христа. Линия Богородица - Иоанн своеобразно трансформируется в паре Ниловна - мальчик Иван, раненный во время стычки на кладбище. Отдельные мотивы "адской" темы отчетливо звучат в описании жизни в рабочей слободке. Повествователь избегает слова "ад". Но изображенное в высшей степени похоже на преисподнюю. И в первую очередь потому, что главный объект описания - фабрика - предстает в виде языческого идола, требующего ежедневных жертвоприношений (ср. купринский "Молох"): "дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные его зову... выбегали... точно испуганные тараканы, угрюмые люди", "она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая... дорогу десятками жирных квадратных глаз", "день проглочен фабрикой". Жизнь в слободке страшна в первую очередь своей бездуховностью - она лишь физиологична, да и эта сторона бытия исковеркана. Появляются Павел и его товарищи, несущие новое - правду, и жизнь буквально освещается (описание демонстрации: "по небу, бледно-голубому (в описании слободки в начале повести слово "небо" не употреблено ни разу. - А.К.), быстро плыла белая и розовая стая легких облаков", "в окно, весело играя, заглядывал юный солнечный луч") и - освящается. Не случайно первая часть заканчивается темой прозрения Ниловны, нашедшей слово: "Это святое дело... ведь и Христа не было бы, если бы Его ради люди не погибали!". Троекратно повторенная, эта мысль приобретает статус символа веры Матери. Дегероизация - важнейшее качество прозы Горького второй половины 1900-х - начала 1910-х годов. В "Матери" писатель сознательно стремился к тому, чтобы не осенить венцом избранничества Павла Власова. Известна оценка, которую в годы работы над повестью Горький дал образу Рахметова: "не человек, а "нарочно". Насколько удалось воплотить эту установку, вопрос другой (недаром Находка аттестует Павла как редкого человека), но так или иначе на новом этапе "нарочные" персонажи - в противоположность героям ранних рассказов, оставаясь объектами писательского внимания, оказываются в стороне от авторских идеалов. Для языческой модели первоочередное значение имеет восстановление космоса, подвергшегося разрушительному воздействию хаоса, т.е. возвращение к имевшемуся, воспроизведение бывшего. В языческой модели человек важен как компонент ритуала, повторяющий в своих действиях некий Божественный образец, в христианстве человек единственно значим, ценность, вне и без которой бытие не просто теряет смысл, но прекращается. "Вера для Авраама определяется тем, что для Бога все возможно, христианская вера провозглашала, что все возможно и для человека". Иисус уподобляет себя пути и истине ("придите ко Мне", "пойди за Мной", "следуй за Мной"). Целенаправленное движение, таким образом, единственно истинно. У Горького мы находим такое же понимание Бога. Соотнесенность со сказаниями о Богородице и евангельскими текстами позволяет писателю отразить особенности процесса роста сознания героини ("Мать"), распрямления ее личности. Изменения во внутреннем мире Ниловны пробуждают не только память о тяжело прожитой жизни, но и о том лучшем, что она знала и слышала. За счет включения Христа и Богородицы в круг человеческой реальности происходит возвращение и воскресение Бога, убитого и погребенного официальной догматикой. Ниловной, Павлом, Егором Ивановичем, Рыбиным, Находкой и другими мучениками новой веры - социализма - не движет желание уподобиться героям евангельской истории (некоторые из них, кажется Ниловне, будто даже не знают о Нем). Их страдания и кровь - не Христа, но людей ради, но даже если и ради Христа, то именно потому, что Он - Сын Человеческий - рожден на жизнь и великий подвиг земной Матерью. Обретение личностью живой = деятельной веры показано Горьким как сложный диалектический процесс: попытки приспособить привычные религиозные формы к новому содержанию приводят к взаимному обогащению в первую очередь за счет внутренне присущих потенций христианского учения, с такой силой выраженных в сказаниях о Богородице, первостепенная значимость которой, вопреки каноническому евангельскому рассказу, очевидно подчеркнута в народных легендах.
Андрей КУНАРЕВ