М[арк] Т[вен]
М[арк] Т[вен]




У него на круглом черепе — великолепные волосы, — какие-то буйные языки белого, холодного огня. Из-под тяжёлых, всегда полуопущенных век редко виден умный и острый блеск серых глаз, но, когда они взглянут прямо в твоё лицо, чувствуешь, что все морщины на нём измерены и останутся навсегда в памяти этого человека. Его сухие складные кости двигаются осторожно, каждая из них чувствует свою старость. — Джентльмены! — говорит он, стоя и держась руками за спинку стула. — Я слишком стар, чтоб быть сентиментальным, но до сего дня был, очевидно, молод, чтоб понимать страну чудес и преступлений, мучеников и палачей, как мы её знаем. Она удивляла меня и вас терпением своего народа — мы не однажды, как помню, усмехались, слушая подвиги терпения, — американец упрям, но он плохо знаком с терпением, как я, Твен, — с игрой в покер на Марсе. Речь слушает кружок молодых литераторов и журналистов, они любят старого писателя и знают, когда надо смеяться. — Потом мы стали кое-что понимать — баррикады в Москве, это понятно нам, хотя их строят, вообще, не ради долларов, — так я сказал? Конечно, он сказал верно, это доказывается десятком одобрительных восклицаний, улыбками. Он кажется очень старым, однако ясно, что он играет роль старика, ибо часто его движения и жесты так сильны, ловки и так грациозны, что на минуту забываешь его седую голову.

ПРИМЕЧАНИЯ

Впервые напечатано в книге: "Описание рукописей М.Горького", вып.1, изд. Академии наук СССР, М.-Л. 1936. С М.Твеном М.Горький встречался в США в 1906 году. Время написания предположительно можно отнести к 1907-1912 годам. В собрания сочинений не включалось. Печатается по рукописи (Архив А.М.Горького).